Shirley

Сёстры Бронте известны своим первопроходчеством: Эмили представила дворянский быт адом на земле, Энн написала первый феминистический роман, а Шарлотт изобрела либеральный girlboss феминизм в книге Шёрли, где богачка скандально нарушает гендерные нормы на вершине своей башни из унаследованных купюр, в то время как рабочий народ помирает с голоду у её подножья, и когда у неё находится время подумать об их проблемах, она встаёт не на их сторону.

После никчёмного Профессора и ужасной Джэйн Эйр, первые страниц сто Шёрли вызвали у меня осторожный оптимизм: феминизм тут более на поверхности в отличие от сконфуженной, трусливой Джейн Эйр, у Шарлотт получилось создать интересный тон, персонажи представляются динамично и ярко, их характеры создают плодородную почву для неизбежного конфликта. И потом ничего не происходит.

Когда Шёрли описывают как книгу, разворачивающуюся на фоне восстания Луддитов, - это правда с огромной натяжкой, и то частично: почти сразу классовая война уступает место сонному миру, конкретно невнятному любовному треугольнику и прочим переживаниям двух подростков, классовый комментарий же сводится к известным поддерживающим статус кво клише: "все врут, что им не плевать на рабочих", "зачем такой шум подымать", "фабрики не могут работать без хозяина (несмотря на то, что тут хозяин всё время катается на лошадке, играя в полицейского)". В какой-то момент Шёрли полностью забивает на всех предыдущих персонажей и представляет (я клянусь это правда) бельгийского учителя французского постарше главной героини, в которого она влюблена, - единственное, о чём Шарлотт, которой пришлось удрать из Бельгии из-за того, насколько нездоровым было её влечение к её женатому учителю, интересно писать. Вдобавок к тому, что это нудная и шестисотпятидесятистраничная книга, написанная в её ужасном стиле, где она перечисляет все ей известные синонимы в каждой ситуации, Шёрли умудряется совершить два сюжетных поворота к худшему, которые ощущаются как намеренный саботаж, и поэтому я не могу ей не дать минимальную оценку.