В истории русского авангарда нет другого такого худож-
ника, для которого литература, поэзия и живопись были
бы так воедино слиты, как это было у Елены Гуро. «Я нигде
и никогда не встречал так тесно сплетавшегося рисунка и
стиха, как у Гуро. Когда она работала над словом, она тут
же рисовала. Когда она делала рисунок или акварель, она
на краю записывала стихи или прозу… Это было какое-то
«солнечное сплетение» видения и слышания», – вспоминал
ее муж художник Михаил Матюшин.