Блеск и нищета русской литературы

Довлатов в качестве филолога и рецензента классической литературы. Литературная критика жанр, конечно, специфический и не всем интересный, но это же Сергей Довлатов! И потому книга не остаётся в своей узкой категории, а становится интересной для широкого круга читателей. Фирменный довлатовский юмор и ирония видны и в его филологических статьях, позволяя избежать излишнего умничанья и скуки. Как минимум, крайне любопытно узнать мнение блестящего стилиста о своих коллегах.

Я так до конца и не понял, в чём феномен и отличительные черты "филологической прозы". При этом, это никак не влияет на восприятие текстов Довлатова о литературе и литераторах. Это и рецензии, и очерки, и скрипты выступлений - в них многогранная картина литературного процесса в среде эмиграции "третьей волны". Вроде бы это куда более документальные тексты, но из них никуда не ушли довлатовский юмор и живая художественность.

Мягкая обложка и комфортный размер страниц. Читаемый, достаточной крупности шрифт. Увлекательный слог автора.

Минусов не нашёл никаких.

Многие думают, что филологией занимаются только скучные профессора на кафедрах университетов. Но что если изучением начнет заниматься выдающийся писатель, да и с отменным чувством юмора? Для меня было большой радостью наткнуться на данную книгу, поскольку я искренне люблю прозу Сергея Довлатова. В сборник собраны его заметки, предисловия к книгам и размышления о тяжелой судьбе русской литературы как XIX столетия, так и современного Довлатову процессу (а кто может написать лучше о лит.процессе, чем человек являющийся частью его?). Несмотря на некоторую сумбурность и переход от темы к теме (все-таки не Довлатов создавал сборник, поэтому единого нарратива здесь нет), Вы найдете здесь интереснейшие рассуждения о литературе третьей волны русской эмиграции, сдобренные довлатовским юмором, а также дополненные комментариями в конце книги. Подойдет читателям, интересующимся феноменом дессидентства, "тамиздата" и неподцензурной литературой в СССР.

Стиль повествования; Искрометный юмор и глубина; Выборка текстов, включенных в издание