Автор статьи
Варвара ГорульковаМечтательный синефил. Обитаю в мире титров, виниловых пластинок и букинистики. В моём сне весна приходит после лета, лето — после осени, осень — после зимы, зима — после весны.
Литературный маршрут: 8 книг для прогулки по Москве и Петербургу
Где искать улицы, дома и набережные из произведений 20 и 21 веков
В статье мы рассказываем о книгах с рейтингом 18+
Увидеть Москву глазами кота, оказаться среди петербургских писателей, найти дом, который Владимир Набоков помнил спустя десятилетия после эмиграции, — для этого достаточно выбрать историю и отправиться на прогулку.
Собрали литературные маршруты по двум столицам. Места расположили так, чтобы по пути можно было сравнить современный город с его образом в книгах.
Москва
Московские вокзалы (Ленинградский, Курский, Савёловский)
Московские остановки удобно распределить по разным дням: сначала пройти от Курского вокзала к Андроникову монастырю, затем отправиться от Волхонки к дому Марины Цветаевой.
40
Бывший предводитель дворянства Ипполит Воробьянинов узнаёт: его тёща спрятала фамильные бриллианты в одном из 12 стульев гостиного гарнитура. После революции мебель продали, и теперь мужчине нужно найти её новых владельцев. Чтобы скорее достичь цели, Воробьянинов заключает сделку с жуликом Остапом Бендером. В обмен на часть украшений тот руководит поисками. Вскоре у них появляется конкурент — священник Фёдор Востриков, который тоже знает о драгоценностях. Кто первым доберётся до бриллиантов?
В «Двенадцати стульях» вокзалы становятся зеркалами страны: они отражают социальные типы, а также приметы новой эпохи: «С Курского — попадает в Москву кавказец в коричневой бараньей шапке с вентиляционными дырочками и рослый волгарь в пеньковой бороде. С Октябрьского — выскакивает полуответственный работник с портфелем из дивной свиной кожи. Он приехал из Ленинграда по делам увязки, согласования и конкретного охвата».
Источник: mo.tsargrad.tv
Подсказка. Для старта можно выбрать любой из трёх вокзалов. Если хочется проложить маршрут к следующим точкам, начните с Курского.
Шелапутинский переулок и Андроников монастырь
59
Кот Савелий беззаботно живёт в Шелапутинском переулке до тех пор, пока однажды его не забирает домой студент Витя Пасечник. Савелий привыкает к новой семье, но тоскует по прежней свободе. Спустя два года кот покидает квартиру и начинает бродить по Москве: ловит крыс в Третьяковской галерее, встречает других животных, несколько раз находит временный приют. Сможет ли Савелий отыскать место, которое станет домом навсегда?
Шелапутинский переулок — знакомый Савелию мир. Когда кот уходит дальше своего двора, масштаб города впервые меняется. Из маленького пространства персонаж попадает в столицу: «Справа высился Андроников монастырь, внизу плескалась Яуза, слева из утреннего тумана на Москву наступало нестройное сообщество высоток Сити. Тугоплавкие и огнестойкие, башни переливались змеиной чешуёй, закручивались в спираль ДНК, устремлялись в небо исполинскими тюбиками».
Источник: livejournal.com
Подсказка. От Шелапутинского переулка дойдите до Андроникова монастыря. По пути обратите внимание на дворы, арки, крыши — из таких неприметных деталей складывается мир Савелия.
Улица Волхонка, Храм Христа Спасителя
17
Советский писатель Валентин Катаев вспоминает Москву 1920-х и литераторов, которых знал лично. Вместо настоящих имён он использует прозвища, но за ними легко угадываются Владимир Маяковский, Сергей Есенин, Михаил Булгаков, Юрий Олеша. Они спорят, влюбляются, читают новые тексты, гуляют по городу. Спустя десятилетия Катаев продолжает разговор с героями и связывает их стихи, личные истории с конкретными московскими адресами.
Одно из мест, куда мысленно возвращается Катаев, — Храм Христа Спасителя. Во время работы над книгой собор был разрушен: его снесли ради строительства Дворца Советов, но проект так и не реализовали. Позднее на пустом участке открыли бассейн «Москва». Мемуары Катаева — иллюстрация того, как личная память сопротивляется перестройке города. Для рассказчика московские здания существуют в прошлом и настоящем: «…до сих пор вижу призрак храма Христа Спасителя, на ступенях которого перед бронзовой дверью сижу я…»
Источник: wikimedia.org
Подсказка. Сегодня на Волхонке снова стоит Храм Христа Спасителя. Когда будете его рассматривать, соедините мысленно несколько образов: собор из воспоминаний Катаева, бассейн советского времени и восстановленный храм.
Борисоглебский переулок, 6
17
Москва, 1919 год. Марина Цветаева знакомится с актрисой Софьей Голлидэй и сближается с ней. Сонечка постоянно гостит у поэтессы, читает стихи, делится своими чувствами, обсуждает литераторов, театральных деятелей. Среди них — поэт Павел Антокольский, режисёр Юрий Завадский. Женскую дружбу прерывают социальные потрясения: Цветаева уезжает из России, а Сонечка остаётся. О её смерти поэтесса узнает только в эмиграции. Чтобы сохранить образ близкой подруги, Цветаева восстанавливает по памяти московские встречи и переносит их на бумагу.
Центр мемуаров — квартира Цветаевой в Борисоглебском переулке. У неё необычная планировка: несколько этажей, маленькая кухня, коридоры, чердаки. Здесь Цветаева принимала друзей, беседовала с Сонечкой, читала стихи и переживала послереволюционную зиму: «Дом был двухэтажный, <...> всё было огромное, просторное, запущенное, пустынное, на простор и пустоту помноженное, и тон всему задавал чердак, спускавшийся на второй чердак и оттуда распространявшийся на всё помещение вплоть до самых отдалённых и как будто бы сохранных углов».
Многоквартирный дом — основа воспоминаний, поскольку с его комнатами связаны встречи, разговоры, люди московской жизни 1919 года. Спустя 20 лет Цветаева возвращается к Борисоглебскому переулку, чтобы воссоздать через знакомую обстановку портрет своей подруги.
Источник: kudamoscow.ru
Подсказка. По указанному адресу находится Дом-музей Марины Цветаевой. Когда окажетесь внутри, сравните сохранившиеся комнаты с огромным, почти фантастическим пространством из памяти поэтессы.
Санкт-Петербург
Петербургские точки можно объединить в одну прогулку: начать на Васильевском острове у Пушкинского Дома, перейти через Неву к Невскому проспекту, свернуть на Мойку к бывшему Дому искусств и закончить маршрут у особняка Набоковых на Большой Морской.
Набережная Макарова, 4
9
Учёного Пушкинского дома Модеста Одоевцева ссылают в Сибирь из-за репрессий. За это время его сын отказывается от родства и публично критикует отцовские научные работы. После возвращения Модест общается только со своим внуком — филологом Лёвой. Тот устраивается в Пушкинский Дом и начинает изучать историю семьи. Чем больше молодой человек узнаёт о прошлом, тем яснее понимает, почему оно разделило несколько поколений Одоевцевых.
Пушкинский Дом, или Институт русской литературы, появляется в начале романа как элемент городского пейзажа: «…напротив неё стоял интересующий нас дом, небольшой дворец — ныне научное учреждение; в том доме на третьем этаже хлопало распахнутое и разбитое окно, и туда легко залетал и дождь, и ветер… Он влетал в большую залу и гонял по полу рассыпанные повсюду рукописные и машинописные страницы — несколько страниц прилипло к луже под окном…»
Само здание — символ культурного прошлого, частью которого является Лёва. Он сопоставляет настоящее с классикой, ищет повторяющиеся мотивы, чтобы понять свою семью. Постепенно граница между художественным миром и реальностью размывается: герой едва ли способен их различить.
Источник: hellopiter.ru
Подсказка. На набережной Макарова остановитесь перед зданием, а затем пройдите вдоль Малой Невы к Стрелке Васильевского острова.
Невский проспект
24
Петербург, 1905 год. Николай Аблеухов сотрудничает с революционерами и получает задание — убить собственного отца, сенатора Аполлона Аполлоновича. Для этого ему передают бомбу, которую Николай должен спрятать дома. Пока отец выполняет служебные поручения, сын пытается решить: последовать приказу или нарушить его. Вокруг проходят демонстрации, по городу движутся толпы, а бомба всё ещё у Николая. Откажется ли он от покушения до того, как станет поздно?
Для Андрея Белого Невский проспект — источник непрерывного движения. Люди сливаются с массовым потоком, а прямые линии улиц, подобно рамкам, подчиняют человека геометрии: «Невский Проспект обладает разительным свойством: он состоит из пространства для циркуляции публики; нумерованные дома ограничивают его…»
Замкнутая среда отражает мир Аблеуховых: отец с сыном оказываются внутри строго регламентированных систем — бюрократической и революционной: «Здесь, в карете, Аполлон Аполлонович наслаждался подолгу без дум четырёхугольными стенками, пребывая в центре чёрного, совершенного и атласом затянутого куба: Аполлон Аполлонович был рождён для одиночного заключения; лишь любовь к государственной планиметрии облекала его в многогранность ответственного поста».
Источник: wikiway.com
Подсказка. Пройдите небольшой участок Невского от Адмиралтейства к Мойке. Обратите внимание на перспективу, движение людей и ритм фасадов.
Набережная реки Мойки, 59, Дом искусств
4
Петроград, 1920-е. После революции Дом искусств, бывший особняк Елисеева, становится убежищем для писателей, художников, музыкантов. В холодных комнатах они работают, проводят литературные вечера, пережидают общественно-политические потрясения. За некоторыми героями угадываются известные поэты: Александр Блок и Андрей Белый. Пока страна перестраивается, они стараются выяснить, можно ли сохранить прежнюю культуру в новой эпохе.
Дом искусств у Ольги Форш выполняет несколько функций. Он одновременно безопасное пространство для творческих людей и воплощение многопалубного корабля, который плывёт в неизвестность: «Дом оброс госпредприятиями и стал окончательной объективной реальностью. И трудно поверить, что лет десять назад всем густо вселённым в комнаты, тупики, коридоры, бывшие ванны и уборные казалось, что дом этот вовсе не дом, а откуда-то возникший и куда-то несущийся корабль…»
Источник: livejournal.com
Подсказка. Сегодня здание Дома искусств сохранилось. Перед фасадом на Мойке представьте запутанный лабиринт комнат, где писатели жили, работали и пережидали неспокойное время.
Большая Морская улица, 47
15
Владимир Набоков вспоминает детство в дореволюционной России: дом на Большой Морской, заграничные поездки, родителей, гувернёров, увлечение бабочками. Комнаты, семейные ритуалы, беззаботные будни писатель восстанавливает через узоры на фасаде, цвета стен или случайно услышанные звуки. После 1917 года Набоковы уезжают из Петрограда сначала в Крым, а затем — в Берлин. Спустя десятилетия автор воссоздаёт уклад семьи до эмиграции и прослеживает, как детские впечатления повлияли на его жизнь.
Набоков описывает Дом на Большой Морской с документальной точностью: «...у нас был на Морской (№ 47) трёхэтажный, розового гранита, особняк с цветистой полоской мозаики над верхними окнами. После революции в него вселилось какое-то датское агентство, а существует ли он теперь — не знаю...» Здесь важны не столько архитектурные детали, сколько дистанция между прошлым и настоящим: писатель помнит прежний облик здания, но не знает, что с ним произошло после отъезда.
В эмиграции память для Набокова — способ сохранить связь с утраченным пространством. Он возвращается к нему через планировку комнат, цвета, вещи. Постепенно частное воспоминание приобретает черты архивной хроники дореволюционной жизни.
Источник: yandex.ru
Подсказка. Особняк на Большой Морской сохранился. Попробуйте разглядеть над верхними окнами фасада мозаичную полоску.
Выбирайте книгу из подборки и следуйте за героями — остальное подскажет город.