«Пианист», рассказывающий об ужасах Холокоста, делает это поразительно легко и спокойно. В послесловии говорится, что этот автобиографический роман Владислав Шпильман написал практически сразу после окончания войны, чтобы помочь себе пережить все те события, которые случились.
Если бы тональность повествования была даже на 1 ноту ниже, читателя захлестнуло бы волной ужаса и безысходности. Текст «Пианиста» же сродни бытописанию. Я бы провела параллель с главами Нового завета, в которых описываются последние дни жизни Христа - слова эмоционально нейтральны, и это помогает увидеть сами происходящие события, а не отношение к ним автора. Сторонний наблюдатель - вот как я описала бы манеру повествования. Роман написан от первого лица, но автор как будто парит над самим собой.
Безусловно, это очень подробный дневник тех лет в Варшавском гетто. В книге нет купюр и нет такой популярной в наши дни, но совершенно лживой толерантности. Советская армия - те, кого ждали как спасителей. Другие национальности и их мародерские привычки описаны очень подробно. Помним, что автор - поляк, польский еврей, и его написанное свидетельство правды, которую сейчас так старательно замалчивают, очень важно.