Книжка удалась на славу. Я давно ее ждал и прочитал залпом за два вечера практически сразу после покупки. При этом очень приятно удивил подход В.В. Пенского к данной работе, его книги всегда очень продуманные и качественные, но в этот раз меня удивил сам концепт. Вообще я ожидал увидеть очередную версию «Иванианы» - следующий виток многолетней дискуссии об образе Ивана Грозного и его месте в истории России. Но данная работа очень порадовала самим подходом к истории Ивана как к истории человека, а не правителя и уж тем более образа правителя, который сформировался в общественной культуре понимания родной истории. Как по мне, это уже само себе выводит эту книгу на иной уровень по сравнению с уже опостылевшей бессмысленной дискуссией, которая будет длится веками в силу противоречивости интерпретации Ивана Грозного как личности и, в первую очередь, как исторической фигуры. Изложение очень живое и доступное, красиво и органично в повествование вписаны цитаты из источников.
Вообще эта серия книг объединяет высоконаучные труды, ориентированные, в первую очередь на специалистов и продвинутых любителей, но эту работу В.В. Пенского, ни в коем случае не отрицая ее высоких научных качеств, я могу смело и настоятельно прочитать и обывателю, в том числе и весьма далекому от серьезного изучения истории. Для обыкновенного читателя и даже для продвинутого любителя истории описываемого периода эта книга весьма емко и научно обоснованно прояснит многие сложные моменты (вопросы о тяжелом детстве Ивана, его реальной роли в государстве, его вес в политической борьбе при т.н. "боярском правлении", вообще впервые на моей памяти четко описывается его модель поведения в отрочестве при сложнейших политических обстоятельствах), в том числе и те, на которых любят спекулировать псевдоученные перед неспециалистами.
Я с нетерпением ждал ее выхода несколько лет, теперь с еще большим нетерпением буду ждать продолжения, а оно, предчувствую, будет гораздо более ярким, чем "младые лета" Ивана. Надеюсь, что автору удастся сохранить имеющийся удачный концепт при повествовании о гораздо более сложных и спорных событиях зрелости грозного царя.