Мне было тяжело это читать. Знаете, как читаются вещи о битвах, оторванных руках и о смятом настоящем, искорёженном врагом и одним общим позором: войной. Как читаются книги о неизлечимых болезнях, медленном увядании и страхом перед надвигающимся концом. Но это... это читалось ещё тяжелее. Наверное, потому что в прошлом ты всегда уверен: оно было, его писали, видели, чувствовали своей собственной шкурой, передавали чувство из уст в уста, хоть слова не значат ничего. Мы помним, потому что нам рассказали. Но мы не видели. С прошлым всё предельно ясно. Другое дело - будущее. Вот оно, расстилается дорогой, которой не видно конца, и тебе, пока ещё слепому, придётся пройти все её повороты, напороться на все тупики, проверить мизинцем все её камни и прощупать руками этот путь, чтобы в конце, - только в конце, - прозреть, просто оглянувшись назад. Будущее - это то, что ждёт нас через сто лет, и ждёт завтра, и через час, и через секунду. И самое страшно здесь то, что ты не уверен в этой секунде: она может выкинуть всё, что угодно. Говорить про день или год - уже нахально.