Ни один писатель не может быть равнодушен к славе. "Помню, зашел у нас со Шварцем как-то разговор о славе, — вспоминал Л.Пантелеев, — и я сказал, что никогда не искал ее, что она, вероятно, только мешала бы мне. "Ах, что ты! Что ты! — воскликнул Евгений Львович с какой-то застенчивой и вместе с тем восторженной улыбкой. — Как ты можешь так говорить! Что может быть прекраснее... Слава!!!"".