Возможно, когда-нибудь литературную ситуацию российских 90-х станут сравнивать с европейским средневековьем. Тьма, мрак и невежество; брожение в незрелых, но живых умах "новых коммерческих" ересиархов; звезды, что зажигались на краткий миг и гасли, канув в безбрежное рыночное болото. Костры на площадях все больше чадили, а не пылали, поэтому все остались живы, но разглядеть в этом густом дыму прекрасные лица было решительно невозможно.

Лена Хаецкая все это время отсиживалась в Вавилоне, на обочине, на краю света. Не то чтобы она была вовсе неизвестна, но имя ее звучало на площадях много реже, чем прочие, да и произносили его все больше шепотом, чтобы Враги и Уроды не услышали, не пово