…а следом все умерли: Барт, Фуко, потом и Делёз. И в этом мрачном пространстве, оставленном интеллектуальными богами вчерашнего дня, оказалось, что философский постмодерн был тупиком, хитрым змием, кусающим собственный хвост: самопоеданием модерна, живого мертвеца. И что оставалось? Ступать в неизвестное, не-просвещенное мысленное пространство. Так теории стали тёмными. Животные и микробы, грибы и бактерии, непроницаемый космос и океанические бездны, холодные коды киберкультуры, нечеловеческое, постгуманистическое и даже антигуманистическое — их новые миры. Там, за последней полосой света, оставленного меркнущим Просвещением, трепещут тревожные тени гегелевской "ночи мира": здесь Г. Ф. Лавкр