Захар Прилепин:
Понятно, что моя родословная – интерес сугубо личный.
Были люди, жили люди – от них однажды родился я; обычные дела. Но речь тут, в сущности, и не обо мне даже. Рыльщиков начинает повествование своё неспешно, но чем дальше, тем больше картина, описываемая им, ширится, события – ускоряются, и вдруг – как из рога изобилия начинают сыпаться не только моей кровной родни имена, обнаруженные на такой огромной глубине – но и, подумать только! – Фонвизины, Пушкины, Ушаковы, Толстые – которые теми же дорогами шли на те же битвы! И возглавляли они, будучи дворянами, и моих предков в том числе. И выходили на бой все вместе в малороссийские туманные утра.
И не только мои, но, ск