Школа для дураков

ВОЗМОЖНЫ СПОЙЛЕРЫ:
пожалуй, лучшая книга из прочитанных в форме потока сознания, потому что здесь не просто изящность слога-мысли (как у Вирджинии Вулф, например), здесь каждое слово царапает душу близостью необъяснимой русской меланхолии, понятной всем жителям постсоветской действительности. Через восприятие мира необычным ребенком читатель пересмотрит свое восприятие мира. Это книга - хор, в котором размылись время, нормы поведения и даже "я" как признак личности. Осталось только живое и чуткое слово. Пронзительный текст!

Удивительная книга, написана тяжело, и эмоционально и фактически. Но есть такие моменты, которые душу на лоскуты разрывают. Автор хорош в оттенках и смыслах, но очень витиеват. Некоторые слова прям в сердце. Кажется будто сам иногда застрял в школе для дураков, сопереживая герою.

Некоторые мысли героя, восприятие персонажей героем, истории персонажей.

Сложно написано, не всегда понятно что за чем следует. Будто бы начало "Над кукушкиным гнездом" растянули до книги.

«Школа для дураков» — книга без начала и конца, без сюжета и последовательности — и без необходимости быть понятой, разобранной и разложенной на условности, как постмодерн, поток сознания и пр. В сторону всех тех читателей, которые готовы вполне утешиться тем только, чтобы как-н. охарактеризовать книгу, поместить ее куда-н. к кому-н., к Джойсу и Фолкнеру, и не готовы к тому, чтобы она была единственной — хотя бы в момент чтения. Лучше остаться с литературой, чем с историей литературы, которой нет.

Книга — не «как» и не «о чем», а событие, захватывающее человека как он есть, задевающее его в существе, возвращающее, если угодно, себе. И захватывает раньше, чем берешься читать. И бывает радость, экстаз, странное чувство жизни, неповторимости ее. (О, искусство!)

Нет пыльного ряда имен, ожидающего Сашу Соколова для погребения в истории литературы. Это яркая и уникальная книга, трогательная и чистая, и ничего достойного ее нельзя сказать о ней. Как и все настоящее, «Школа для дураков» просто достойна быть прочитанной, услышанной; достоин того и человеческий голос, говорящий низачем и нипочему, а просто голос дан чудом.

«И поздно говорить, сгорая. Но можно писать письма. Всякий раз ставя в конце — прощай».

Такая небольшая (и по формату, и по объему) книга. Но столько в ней всего, что и не объяснить ясно. Это постмодернистская проза. И тем, кто привык к классическому тексту (абзацы, диалоги, знаки препинания) будет сложно читать и воспринимать. Это похоже на случайно подслушанные разговоры незнакомых людей в общественном месте. Начинаешь слушать один, вдруг переключаешься на второй, более громкий, потом в сознание врывается третий. Эти незнакомцы говорят о чем-то им одним понятном и близком, а ты просто ловишь клочки этих бесед, пытаешься найти смысл, но в итоге погружаешься в свои воспоминания и эмоции.
Красиво. Необычно. Притягательно. Невозможно оторваться.