Сколь часто думал Александр Сергеевич о будущих внуках, их судьбах - "жизненных браздах". Но более всего желал, чтобы память о нём и само его светлое, ничем не омрачённое имя осталось в памяти потомков - неведомых ему внуков и правнуков. В наследии поэта есть, пожалуй, самое пронзительное, самое потаённое обращение к будущим внукам: "Бескорыстная мысль, что внуки будут уважены за имя, нами им переданное, не есть ли благороднейшая надежда человеческого сердца?" Что ж, надежда пушкинского сердца сбылась: внуки поэта - а их было семнадцать, достигших зрелых лет, - боготворили своего великого деда. Да и сами они были "уважены" за лучезарное имя, что вместе с генами родства перешло к ним по насле