«Владимир Шаров был главный русский писатель. По всему главный, и по всему русский — по отношениям с языком, по мощному историческому мышлению, по безошибочному чувству исчезновения правды и оголения истины. Каждый его роман был для меня событием. Сегодня вспоминается особенно ярко, как мы с одноклассниками в крещенские морозы 1999 года отправились в Новый Иерусалим, остановились на каком-то засыпанном снегом холме и читали “Репетицииˮ вслух, глядя на монастырь. Это было паломничество читателей к тому месту, которое не сделал святыней патриарх Никон, но сделал местом чуда Шаров… Это восторженное и опустошенное ощущение присутствия чуда было для меня лично фоном чтения каждой шаровской книги.