Осенью прошлого года во время деловой поездки в Нью-Йорк меня пригласили на новогодний (по иудейскому календарю) праздник в театральный зал «Миллениум». Открывая вечер, на котором присутствовало много иммигрантов из бывшего СССР, ведущая сообщила, что в зале находится создатель и главный режиссер Камерного еврейского музыкального театра Юрий Шерлинг, то есть я. И двухтысячный зал встал. Зрители аплодисментами заставили подняться на сцену. Поблагодарив их за память, я сел к роялю и, аккомпанируя себе, спел композицию из старых еврейских песен. Пел бы еще и еще, но слезы душили: без малого четверть века минуло с того дня, когда после моего изгнания из театра он вскоре духовно, а затем и физиче