
Лучшим даром, какой только мог сын принести на могилу матери, назвали критики роман Ромена Гари «Обещание на рассвете». Ромен Гари пишет, как всегда, о любви, на сей раз — материнской, эгоистичной и бескорыстной, жестокой и трогательной. Эта любовь заставила сына выполнить все заклятия, наложенные матерью: стать боевым летчиком, выдающимся дипломатом, классиком французской литературы — дважды лауреатом Гонкуровской премии; она же сделала его виртуозом перевоплощений и мистификаций и послужила источником его навязчивых идей, приведших в конце концов к самоубийству.
«Обещание на рассвете» — самый известный роман Гари.
«Обещание на рассвете» — самый известный роман Гари.
Обещание на рассвете
Купили 92 человека
Описание и характеристики
«Обещание на рассвете» — самый известный роман Гари.
- Тип обложки Твёрдый переплёт
- Кол-во стр. 352
- Вес 400 г
- Год издания 2021
- Издательство Симпозиум
- Автор Ромен Гари
- Страна Зарубежная, Франция
- Размер 2.2x13.5x21
- ID товара 2234323
- ISBN 978-5-89091-429-3, 978-5-89091-506-1, 978-5-89091-561-0
- Возрастное ограничение 16+
- Тематика Литература 20 века
Отзывы на это издание
Сначала новые
Ромен Гари «Обещание на рассвете»
Это автобиографичный роман о становлении Романа Кацева (настоящее имя писателя) в котором мы узнаем о его детстве, юности, страхах и мыслях.
Роман динамичный, здесь столько иронии, юмора и много любви матери к сыну, безграничной и порой нездоровой, но кто мы чтобы судить.
Эта книга Ода матери (для меня), Гари был всем для нее и неудивительно, что она так многого хотела от него.
Мне понравился роман (хотя я и не особо разделяю взгляд матери на воспитание) и слог Гари.
Это автобиографичный роман о становлении Романа Кацева (настоящее имя писателя) в котором мы узнаем о его детстве, юности, страхах и мыслях.
Роман динамичный, здесь столько иронии, юмора и много любви матери к сыну, безграничной и порой нездоровой, но кто мы чтобы судить.
Эта книга Ода матери (для меня), Гари был всем для нее и неудивительно, что она так многого хотела от него.
Мне понравился роман (хотя я и не особо разделяю взгляд матери на воспитание) и слог Гари.
Что связывает сына и мать? В чем заключается материнство? И как видят своих родителей дети?
Непревзойдённый мастер проникать в души людей, Ромен Гари, расскажет о том, что скрыто в сердцах.
Пронзительный роман повествует об истинных человеческих чувствах, о том, как мать может вдохновить и поддержать, внушить мысли о великих свершениях и ни на шаг не отступать от своего чада.
Такая любовь достойна уважения!
Непревзойдённый мастер проникать в души людей, Ромен Гари, расскажет о том, что скрыто в сердцах.
Пронзительный роман повествует об истинных человеческих чувствах, о том, как мать может вдохновить и поддержать, внушить мысли о великих свершениях и ни на шаг не отступать от своего чада.
Такая любовь достойна уважения!
Что мы имеем в начале и не можешь этого не иметь, дорогой друг?
Материнское начало.
Любовь, что не может быть испита никем.
Посвящение и жертва равная самому определению "человека".
Мама надевает одежду безучастности или отвержения,
и каждой складкой таких костюмов - режет себе своё сердце.
Океан Любви, разлитый между сердец и имеющий предел в песчаном пляже, где бурлит само жизнь.
Океан Любви, жаждущий увидеть саму Жизнь.
Здесь любят, здесь дерутся, здесь обнимают и ласкают, здесь рождается новая жизнь, а старая не может жизнь удержать в себе и она уходит в песок, чтобы возродиться вновь.
Сколько раз я задумывался, перечитывая Слова Вечной Книги:
что же есть такое Евангелие?
меня кормят из ложки готовым пюре ответа, но внутри всегда жажда ощутить новый вкус, услышать новую музыку внутри тех же самых нот.
И если возможно написать "Евангелие от мамы", то вероятно Гари пытася это сделать.
Я ведь, по своему страху, пытаюсь укрыть от другого "мои несуразности", одевая себя в костюмы, что меня прячут от других.
В панцирь, где я черепашкой укрываюсь, и ищу свернуться калачиком.
В готовое решение жизн
Но, может быть как раз мой смысл находится глубоко внутри?
Как и смысл океана - это не первые метры толщи, что поддаются моему взгляд
Материнское начало.
Любовь, что не может быть испита никем.
Посвящение и жертва равная самому определению "человека".
Мама надевает одежду безучастности или отвержения,
и каждой складкой таких костюмов - режет себе своё сердце.
Океан Любви, разлитый между сердец и имеющий предел в песчаном пляже, где бурлит само жизнь.
Океан Любви, жаждущий увидеть саму Жизнь.
Здесь любят, здесь дерутся, здесь обнимают и ласкают, здесь рождается новая жизнь, а старая не может жизнь удержать в себе и она уходит в песок, чтобы возродиться вновь.
Сколько раз я задумывался, перечитывая Слова Вечной Книги:
что же есть такое Евангелие?
меня кормят из ложки готовым пюре ответа, но внутри всегда жажда ощутить новый вкус, услышать новую музыку внутри тех же самых нот.
И если возможно написать "Евангелие от мамы", то вероятно Гари пытася это сделать.
Я ведь, по своему страху, пытаюсь укрыть от другого "мои несуразности", одевая себя в костюмы, что меня прячут от других.
В панцирь, где я черепашкой укрываюсь, и ищу свернуться калачиком.
В готовое решение жизн
Но, может быть как раз мой смысл находится глубоко внутри?
Как и смысл океана - это не первые метры толщи, что поддаются моему взгляд
Для меня книга- наглядный пример не совсем адекватного воспитания матери. Думаю, она сама до последнего искренне верила, что делает добро, и не осознавала последствий воспитания.
Минутка психологического душнильства:
Проаназировав их взаимоотношения, я пришла к выводу, что мать, будучи архетипом «герой», хотела вырастить таким же и сына. Не знаю, это была тактика и она её придерживалась, или она просто думала таким образом «сделать из него человека».
В их герметичных отношениях не было место другим (людям, мнениям), сын всю жизнь прожил «головой матери».
Минутка психологического душнильства:
Проаназировав их взаимоотношения, я пришла к выводу, что мать, будучи архетипом «герой», хотела вырастить таким же и сына. Не знаю, это была тактика и она её придерживалась, или она просто думала таким образом «сделать из него человека».
В их герметичных отношениях не было место другим (людям, мнениям), сын всю жизнь прожил «головой матери».