В прозе Гейде внимательное, даже въедливое изучение повседневной жизни Москвы и русской провинции, проникнутое настроениями страстной любви и столь же страстного отвращения к героям, незримо переходит в явный или неявный анализ того, как и зачем можно об этом писать. Соединение экстремального дневника и его самокритики порождает новую, небывалую стилистику прозы.