Пользователь скрыл свои данные20.08.2026
Маяковский был искренним революционером. Он верил в мировую коммуну, в чистоту и равенство. Но к концу двадцатых годов поэт с ужасом увидел, что революция умерла, что на её место пришла серая и сытая партийная бюрократия, что вчерашние революционеры обзавелись кожаными портфелями, секретаршами, дачами и лакеями. На это он ответил пьесами «Клоп» и «Баня». Разумеется, властям такое сразу не понравилось. Спектакли бойкотировались, пресса устроила травлю, а бывшие соратники кричали, что Володя – не более чем «попутчик революции», и что он, видите ли, «исписался». Не покончи он с собой, не исключено, что Маяковский попал бы под каток 37 года. Почему? Потому, что романтический, взрывной и индивидуалистический характер Володи органически несовместим с душным, лакейским культом сталинизма. И очень печально, что из Маяковского потом сделали плоского, фанерного «певца партии», игнорируя его подлинный дух свободы, индивидуализма, романтики и, как выразился Пастернак, насильно насаждая, как картошку при Екатерине.