Марина Цветаева (1892-1941) родилась в один год с русским символизмом и дебютировала книгой стихов в 1910-м, когда символизм достиг совершеннолетия и взорвался россыпью мелких «измов». Ни к одному из них она не примкнула, ибо жаждала «всех дорог» и, как море, оставалась верна только себе, — ведь Марина и значит «морская». По словам Бориса Пастернака, она «была тем самым, чем хотели быть и не были все остальные символисты, вместе взятые. Там, где их словесность бессильно барахталась в мире надуманных схем, Цветаева легко носилась над трудностями истинного творчества, справляясь с его задачами играючи, с несравненным техническим блеском». Можно сказать, что главной героиней ее поэзии была любо