Двадцать дней без войны

В жизни корреспондента, писателя, после того, как он отобрал для главного произведения нужное, еще остается в памяти от всех его командировок, поездок, встреч, тем более в такое время, как война, много запомнившегося, впечатлившего, яркого, подчас сидящего в нем саднящей занозой, и требующего эту занозу выдернуть, чтобы не мучить себя теми картинами прошлого. Описать это - лучшая терапия. И тогда он из этого «сора» «сооружает» мини-повести, рассказы, зарисовки…, так хорошая хозяйка после праздника из остатков продуктов стряпает какое-то блюдо, ту же солянку, с удовлетворением констатируя, что получилось вкусно и все пошло в дело. А то, что при этом получилась вторая фабула одних событий с отчасти общими героями – Слава Богу и мастерству писателя!
Роман из 3-х повестей «Так называемая личная жизнь. Из записок Лопатина» - творение такого рода, объединившего и впечатления, и размышления, и личные переживания одним героем – немолодым мешковато-неловким корреспондентом Василием Лопатиным,

образ которого изумительно точно передал Юрий Никулин в фильме Алексея Германа. Первые три яркие части из первой повести «Пантелеев», «Левашов», «Рындин» о ярких сильных бойцах – «людях войны», четвертая «Жена приехала» - связка и подводка к большому пласту воспоминаний в двух следующих повестях о перипетиях корреспондентской жизни с мейнстримом личных переживаний – психотерапевтическая разборка отношений Симонова с его женщинами, женами, прежде всего с Валентиной Серовой, анализ темы отношений мужчины и женщины в условиях войны.
Эта тема затронута еще в «Живых и мертвых» в образе жены летчика генерала Козырева и продолжена отношениями с Ниной Николаевной, неровными, неопределенно оптимистическими, в чем-то альтернативными собственной жизни писателя - типа, а что было бы, если бы повернулось чуть по-другому.

Как это ни странно звучит, но самое известное название «Двадцать дней без войны» самая менее впечатляющая из этих трех повестей: картина тылового Ташкента ярче уведена глазами Тани Овсянниковой из «Живых и мертвых», ночная интимная сцена с Никой тянет только на введение. Альтернативный повести сценарий фильма, написанный тем же Симоновым, дал возможность Герману в содружестве с Гурченко, Никулиным, Петренко и Васильевой сделать шедевр, вошедший в золотой фонд. Сила фильма и в реконструкции военно-тылового быта и картин военно-тылового города.
Написан роман, как всегда, с блеском большого таланта. Талант! он при любой идеологии талант!
Впрочем, может, это только моя версия.