О чём книга
В 1930-е годы с укреплением социалистического реализма возможности для независимой литературной работы резко сузились. Поэт почти перестал публиковаться, но продолжал заниматься редкими книгами, рукописями и коллекциями. Уральский сопоставляет время относительной творческой свободы с годами, когда герой биографии оказался на обочине публичной литературной жизни. Борис Пастернак называл его самым радикальным и упорным из футуристов.Ключевые идеи и смыслы
- От свободы к периферии. На судьбе одного человека видны перемены в условиях литературного эксперимента: от НЭПа и ЛЕФа до жёстких рамок официальной культуры.
- Давление идеологии. Ограничение независимой литературной деятельности раскрывается через конкретные обстоятельства: что можно было печатать, а что оставалось в рукописях.
- Сохранение наследия. Поэт выступает не только автором, но и хранителем русского авангарда, собирающим редкие издания и рукописи.
- Литературное подполье. Уральский рассматривает, как сохранять связь с литературой при отсутствии доступа к широкому читателю.
Чем книга будет интересна
Издание заинтересует читателей, увлечённых русским футуризмом, историей авангарда, советской литературой и поэзией XX века. Оно также подойдёт тем, кому близки темы книгоиздания, библиофильства и коллекционирования. Исследовательская оптика Уральского сопоставима с трудами о русском авангарде и биографическими исследованиями о поэтах-новаторах.Место в цикле
Это продолжение работы Марка Уральского «Алексей Кручёных. Дичайший речетворец футуристической революции. 1886–1921». Предыдущая книга охватывает ранние годы поэта, а это исследование доводит повествование до 1968 года. Для последовательного чтения стоит начать с первой части, затем обратиться к настоящему тому и к книге «15 лет русского футуризма», написанной самим поэтом.Описание подготовлено редакцией Читай-города на основе официальной аннотации издательства, отзывов и оценок покупателей, а также информации из открытых интернет-источников.