В «Кащеевой цепи» Михаил Пришвин опирается прежде всего на автобиографизм, символику и лирическую прозу — три приёма, которые определяют художественное своеобразие романа.
- Автобиографизм с вымыслом. Герой Курымушка-Алпатов — alter ego писателя. Детские фантазии, народные суеверия и реальные события переплетаются так плотно, что граница между биографией и художественным текстом намеренно размыта. Сам Пришвин писал: «Отдаёшься одной правде — вымысел напомнит о себе, забудешь правду в вымысле — она постучится».
- Сквозная символика. Заглавие несёт двойной смысл: злая сила, сковывающая общество, и внутренняя слабость человека. Части романа названы «звеньями», которые герой разрывает на пути к свободе. Финальный образ — льдины, плывущие как звенья разбитой цепи, — замыкает сквозную метафору.
- Мифологизация и фольклор. Пришвин вводит персонажей из русских сказок: Кащей, Марья Моревна, «забытая страна». Мифологический пласт соединяется с бытовой реальностью начала XX века без швов.
- Философский лиризм. Роман строится не как последовательный сюжет, а как цепь эпизодов-медитаций. Природа и внутренняя жизнь героя переданы через чувственные образы — приём, характерный для всей прозы Михаила Пришвина.