Фантастика про роботов — направление научной фантастики, в котором центральное место занимают искусственные механические или кибернетические существа: машины с собственным интеллектом, андроиды, автоматы и искусственные помощники. Произведения этого типа исследуют границы между человеком и механизмом, вопросы ответственности создателя за созданное и последствия технологического прогресса для общества.
Робот в этой литературе служит не декорацией будущего, а инструментом для разговора о человеке. Искусственное существо с почти человеческим разумом позволяет проверить на прочность понятия личности, свободы и ответственности. В фантастике про роботов сюжет чаще держится на этической дилемме, чем на технической новизне. Действие происходит в лаборатории, на заводе или в обычной квартире, а конфликт возникает из противоречия между заложенной программой и реальным поведением машины.
От смежных направлений жанр отличается предметом внимания. Киберпанк описывает общество, пронизанное корпорациями и сетевыми технологиями, а здесь в центре находится сам искусственный разум. Космическая опера строится на масштабе и военных кампаниях, тогда как истории о роботах нередко камерны. Устойчивые темы — восстание машин, ограничения, встроенные создателем, поиск самосознания, сосуществование людей и искусственных существ. Классические примеры: цикл рассказов Айзека Азимова «Я, робот», роман Филипа Дика «Мечтают ли андроиды об электроовцах?», «Кибериада» Станислава Лема.
Внутри жанра выделяют несколько устойчивых направлений, каждое из которых опирается на собственный набор сюжетных схем и вопросов.
Слово «робот» появилось в 1920 году в пьесе чешского писателя Карела Чапека «R.U.R.» («Россумские универсальные роботы»). Сам Чапек приписывал авторство термина своему брату Йозефу, художнику и писателю. Слово образовано от чешского robota — «подневольный труд, барщина». В пьесе роботы были не металлическими механизмами, а искусственно выращенными организмами, и этим она ближе к современным историям об андроидах, чем к образу железного автомата. Термин «роботехника» позже закрепил Азимов: он употребил его в рассказе «Лжец!» (1941), а три закона роботехники сформулировал в рассказе «Хоровод» (1942).
Фантастика про роботов сохраняет актуальность, потому что вопросы, которые она ставит, перешли из области воображения в практическую плоскость. Развитие нейросетей, автоматизации и робототехники сделало темы ответственности машин, границ автономии и прав искусственного разума предметом общественных дискуссий. Классические тексты XX века при этом продолжают служить точкой отсчёта для новых авторов.