Виталий Эдуардович Абоян

Твёрдая научная фантастика от отечественного автора. Сюжет перекликается с "Ложной слепотой" Уоттса, но не такой пессимистичный: встреча затерявшихся в космосе людей с инопланетным кораблём, попытка наладить контакт с чуждым разумом, осмыслить и психологически принять его. Космонавты показаны не супергероями, а обычными людьми со своими страхами, слабостями, эмоциями. Здесь нет перестрелки, погонь и так далее, это космическая фантастика в стиле Клара и Саймака, читается легко, затягивает, поднимает философские вопросы о природе сознания, путях эволюции, о субъективности реальности, о возможностях разума воспринимать её.

Качественная научная фантастика от отечестаенного автора. Читается сначала немного тяжеловато, но интересно с первых строк. Человечество так долго ждало момента встречи с инопланетной жизнью, и вот он настал. Виталий Абоян очень реалистично описывает события первого контакта, сюжет держит в напряжении до последней страницы, финал непредсказуем. Всем рекомендую, остался доволен прочтением.

Браво,Виталий Абоян. У автора получилась по настоящему интригующая психологическая,научная фантастика о первом контакте с внеземной формой жизни. Почему психологическая,а потому что по прибытию экипаж стал чувствовать присуствие чужого присуствия,и это было пугающе до мурашек. Эта жуткая атмосфера погружала с головой,было не оторваться.Очень много было описано про мозг,как будто я попал на прием врача.Как и про молекулярную биологию.А финал получился захватывающим.Воистину хорошая крепкая научная фантастика,которую было приятно читать.

Хороший образец современной "твердой" научной фантастики отечественного разлива. Виталий Абоян явно ориентировался на лучших зарубежных авторов литературы о "первом контакте", прежде всего, на Станислава Лема и Питера Уоттса. И следует заметить, что, несмотря на отдельные шероховатости, "Мертвая жизнь" весьма достойно продолжает заданные гениальными предшественниками тренды. Более того, в этом романе традиционная для научной фантастики проблема выводится на, поистине, космогонический уровень, ставя перед нами исконные философские вопросы человеческого бытия.